Дело № 83-О09-40СП

Суд Верховный Суд Российской Федерации
Дата решения 30 сентября 2009 г., Определение
Инстанция Судебная коллегия по уголовным делам, кассация
Категория Уголовные дела
Докладчик Похил Алла Ивановна
Электронная копия решения Скачать
Решение

Текст итогового документа

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Дело №83-О09-40СП

от 30 сентября 2009 года

 

председательствующего - судьи Лутова В.Н. судей - Похил А.И., Шмаленюка СИ. при секретаре Алиеве А.И.

на приговор Брянского областного суда с участием присяжных заседателей от 26 мая 2008 года, которым

ШУРПАЧ [скрыто]

обвиняемый в совершении преступлений, предусмотренных ст. 105 ч. 2 п.п. «а,б,е,ж», 112 ч. 2 п. «г», 167 ч. 2, 222 ч. 3 УК РФ,

оправдан за непричастностью к совершению преступлений.

Этим же приговором за непричастностью к совершению преступлений, предусмотренных ст.ст. 105 ч. 2 п.п. «а,б,е,ж», 112 ч. 2 п. «г», 167 ч. 2, 222 ч. 3 УК РФ оправдан Трукшанин [скрыто]

Заслушав доклад судьи Похил А.И., выступление прокурора Митюшова В.П., поддержавшего доводы кассационного представления и полагавшего приговор отменить, направив дело на новое судебное рассмотрение, возражения Шурпача А.К., выступившего в режиме видеоконференц-связи и адвоката Шитикова Ф.Е. об оставлении кассационного представления и кассационных жалоб потерпевших без удовлетворения, судебная коллегия

 

установила:

 

в кассационном представлении и дополнении к нему государственные обвинители Лачко И.И. и Цыганок Г.Л. ставят вопрос об отмене приговора и направлении дела на новое судебное рассмотрение в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, допущенными в ходе судебного разбирательства, которые повлияли на объективность решения, принятого судом присяжных.

В обоснование довода указывают о несоблюдении требований ст. 258 ч.2,3; 334, 335 ч. 6,7, 336 ч. 2 УПК РФ, выразившихся в том, что в ходе судебного следствия подсудимые и их защитники в присутствии присяжных заседателей неоднократно ставили под сомнение законность и допустимость исследованных с участием присяжных заседателей доказательств.

Так, в ходе допроса свидетеля Ф( адвокат Шитиков

прокомментировал его показания, сказав «они не совсем точные, Вы говорили, что ничего не видели!». Допрашивая в судебном заседании свидетеля обвинения [скрыто], защитник Шитиков задал ей вопрос: «Вы не хотите

говорить или Вас кто-то попросил не говорить?». Этот вопрос был явно направлен на то, чтобы поставить под сомнение правдивость показаний свидетеля [скрыто] перед присяжными заседателями. После ответа

свидетеля [скрыто] на следующий вопрос Шитиков заявил: «Ваша честь,

здесь же явные противоречия в показаниях!», хотя до этого вопрос о противоречиях в показаниях неоднократно выяснялся у свидетеля.

Когда обвинением представлялись коллегии присяжных заключения взрывотехнических экспертиз, защитники неоднократно заявляли в присутствии присяжных заседателей, что обвинение представляет доказательства не в полном объёме, в результате чего у присяжных сложилось необоснованное мнение о том, что обвинение скрыло от них важную информацию, содержавшуюся в этих доказательствах. В последствии это позволило защитнику Панкратову, выступая в судебных прениях, поставить под сомнение достоверность этих доказательств обвинения.

В ходе допроса эксперта С I защитники неоднократно задавали ему

вопрос об однородности тротила, обнаруженного на брюках Шурпача, и изъятого с места взрыва, хотя из заключения экспертизы усматривается, что такой вопрос экспертам не задавался. Так, адвокат Шитиков задал вопрос: «Принадлежит ли тротил к одной партии?». Затем адвокат Панкратов спросил: «Однородно ли обнаруженное на брюках вещество с изъятым на месте происшествия?». На вопросы защиты [скрыто] отвечал, что такое исследование не проводилось, т.к. вопрос следователем не ставился. Считают, что защита не вправе была выяснять эту информацию в присутствии присяжных заседателей, поскольку она не относится к тем фактическим обстоятельствам уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными. Адвокат Панкратов в прениях вновь довёл до сведения присяжных, что идентичность взрывчатых веществ не была установлена экспертом, так как такой вопрос ему не ставился следователем.

Допрашивая свидетеля обвинения [скрыто], адвокат Панкратов заявил:

«Я вижу, что Вы лукавите». Очевидно, что это было сделано с целью дискредитировать показания свидетеля перед присяжными заседателями.

В ходе допроса сотрудника УБОП [скрыто] адвокат Шитиков в нарушение требований закона задавал вопросы о виновности лица, которому не предъявлено обвинение по настоящему делу. Он задал вопрос: «почему не

привлечён к ответственности [скрыто]». Возвращался к этому вопросу он и в

прениях.

Подсудимый Шурпач в присутствии присяжных заседателей заявил, что на свидетелей оказано давление со стороны обвинения. Разъяснений о том, чтобы присяжные не принимали во внимание услышанную информацию, от председательствующего по поводу заявления Шурпача присяжным сделано не было.

Когда допрашивался свидетель Сщ щ Шурпач заявил, что тот

заставлял его дать признательные показания.

Судом было ограничено право обвинения на предоставление доказательств по делу. В частности, обвинением было заявлено ходатайство об исследовании перед присяжными заседателями протоколов осмотров трупов [скрыто] и [скрыто], однако председательствующий разрешил огласить

указанные доказательства не в полном объёме, в результате чего присяжные не получили полной информации о последствиях взрыва и тех телесных повреждениях, которые были причинены погибшим.

Считают, что на формирование мнения присяжных заседателей повлияли и неоднократные высказывания стороны защиты, направленные на то, чтобы вызвать жалость к подсудимым. Так, выступая со вступительным словом, адвокат Панкратов заявил, что доказательств вины подсудимых нет, а их отправят на эшафот. Протест обвинения, заявленный в связи с тем, что смертная казнь в настоящее время не применяется в Российской Федерации, был необоснованно отклонён председательствующим. В прениях адвокаты неоднократно напоминали присяжным, что они будут решать вопрос жизни и смерти подсудимых.

Указывают, что на протяжении всего судебного следствия защита прибегала к негативной оценке действий гособвинителей в присутствии присяжных заседателей.

Адвокат Панкратов в присутствии присяжных заседателей давал негативную оценку ведению допросастороной обвинения. Так в ходе допроса свидетеля [скрыто] адвокат Панкратов, протестуя против поставленного вопроса, заявил, что «так не положено задавать вопросы», затем потребовал от председательствующего в присутствии присяжных разъяснить прокурору, чтобы она не делала нравоучений свидетелю. Председательствующий отклонил протесты защитника, однако, несмотря на это последний продолжал давать оценку работе прокурора, вступил в перепалку с председательствующим, игнорируя его призывы к соблюдению порядка в судебном заседании. Видя такое поведение адвоката и его пренебрежение к председательствующего, подсудимый Трукшанин заявил о том, что они, то есть подсудимые, являются по делу потерпевшими. На протяжении всего судебного следствия адвокаты постоянно давали оценку действиям обвинителей. Так при допросе подсудимого Шурпача А.К. адвокат Панкратов, возражая против поставленного вопроса, заявил, что «прокурор настаивает на ответе, который ей нужен». Вопрос потерпевшей [скрыто] адвокат Панкратов в присутствии присяжных

назвал глупым. Попытки обвинителя устранить причины противоречий в показаниях подсудимого Шурпача адвокат Панкратов умышленно в присутствии присяжных называл давлением на подзащитного.

Действия председательствующего, пытавшегося призвать адвоката к порядку, вызывали возмущение и формировалось негативное отношение к стороне обвинения и судье. Такое поведение стороны защиты оказало воздействие на присяжных, и вызвало у них жалость к подсудимым, как к «жертвам» судебной системы.

Стороной защиты постоянно ставился под сомнение протокол предыдущего судебного заседания.

Заведомо зная, что процедурные вопросы разрешаются в отсутствие коллегии присяжных, адвокат Шитиков в присутствии присяжных заявил ходатайство о признании недопустимым доказательством показания свидетеля обвинения [скрыто] как основанных на слухах, тем самым, дал оценку доказательству как недостоверному. Разрешив ходатайство защиты по существу и признав показания [скрыто] допустимым доказательством, председательствующий не разъяснил присяжным, что представляемое стороной обвинения доказательство соответствует требованиям закона.

В процессе рассмотрения дела стороной защиты в присутствии присяжных заседателей неоднократно поднимался вопрос о похищении

подсудимых сотрудниками милиции с территории

Так свидетель защиты [скрыто] - мать подсудимого Шурпача сначала

в ходе её допроса стороной обвинения сообщила присяжным о том, что её сын был похищен. Так же [скрыто] обвинила в причастности к похищению

подсудимых государственных обвинителей. Исходя из её заявления, у присяжных могло сложиться мнение о заинтересованности прокуроров в исходе дела и их необъективности, ввиду причастности к похищению подсудимых. Полагают, что данные заявления, несмотря на их абсурдность, повлияли на формирование у присяжных негативного отношения к стороне обвинения, и как следствие вызвало сочувствие к подсудимым.

В присутствии присяжных заседателей Шурпач в ходе допроса свидетеля [скрыто] заявил, что последний участвовал в его похищении, в ходе допроса

подсудимого Шурпач повторно заявил о похищении, о недозволенных методах ведения следствия, о нахождении в период следствия в подвале, требовал найти настоящих преступников. Объясняя противоречия в своих показаниях, Шурпач сообщил присяжным о том, что в [скрыто] он находился 15 дней, и все эти дни

на территории] I он числился без вести пропавшим. Адвокат Шитиков, в нарушение требований закона, называл подсудимых в присутствии присяжных «собратьями по несчастью».

В ходе допроса подсудимого Шурпача адвокат Панкратов просил своего подзащитного дать оценку показаниям свидетелей обвинения. Несмотря на то, что сторона обвинения возражала против постановки такого вопроса, подсудимый Шурпач довёл до сведения присяжных, что считает показания свидетелей обвинения ложными, путанными и данными по чьей-то просьбе.

Вопреки запрету исследовать в присутствии присяжных процедурные вопросы защитник Панкратов трижды пытался выяснить вопросы задержания Шурпача, его доставления в [скрыто] ГРОВД, обнаружения на джинсах

следов тротила. Шурпач довел до сведения присяжных о том, что выемка его

джинсовых брюк, на которых впоследствии были обнаружены следы тротила, производилась без следователя. Таким образом, Шурпач сообщил присяжным о якобы имевшем место нарушении закона при выемке брюк, то есть доказательстве стороны обвинения, которое уже было доведено до сведения присяжных. Председательствующий остановил Шурпача, однако не довёл до сведения присяжных, чтобы они не принимали его высказывание при вынесении вердикта.

Выступая в прениях, адвокат Панкратов вновь напомнил присяжным, что подсудимые были похищены. Он сказал, что «они находились в [скрыто] до тех пор, пока загадочным образом не исчезли, их родители много искали, и увидели много лжи».

В ходе прений стороны сторона защиты говорила о недопустимости исследованных доказательств, неполноте судебного следствия, давала оценку качеству работы оперативных сотрудников, следователя и государственных обвинителей, подвергала сомнению профессионализм экспертов, проводивших взрывотехнические и химические экспертизы.

Сторона защиты внушала присяжным, что показания свидетелей под псевдонимами «П Щ», [скрыто]», [скрыто]», [скрыто]» не отвечают требованиям закона и не заслуживают никакого доверия, только потому, что показания ими были даны в условиях, исключающих их визуальное наблюдение.

В выступлении адвокат Панкратов сказал: «Таким образом, мы с вами стоим перед дилеммой о том, кому верить: тем, кто в зале открыто сказал, что на месте совершения преступления никого не было перед взрывом и после него, либо тем, кто спрятал свое лицо и голос, и посеял в наших душах сомнения».

В выступлении адвокат Шитиков сказал: «Так как же можно осудить человека за преступление, за которое предусмотрено пожизненное лишение свободы, только по сомнительным показаниям свидетелей, по которым в силу секретности их данных нельзя даже провести проверку на предмет, были ли они вообще в тот день в [скрыто] I? Невозможно проверить, а не находятся ли

анонимные свидетели с Трукшаниным в неприязненных отношениях, не являются ли они близкими родственниками потерпевших. Не имеется возможности проверить их психическое состояние, склонность к галлюцинациям. Как такое возможно? Человек попадает в суд на основании фактически анонимных показаний и ему грозит пожизненное лишение свободы. Если сегодня признать что этих доказательств достаточно, что будет завтра, кто из нас окажется на месте подсудимого?. Как же тогда будут раскрываться преступления - взять человека из другого города, найти пару так называемых свидетелей, засекретить их, и - готово дело - человек пожизненно за решеткой».

В то же время ст.278 ч.5 УПК РФ установлено, что при необходимости обеспечения безопасности свидетеля суд без оглашения подлинных данных о личности свидетеля вправе провести его допрос в условиях, исключающих визуальное наблюдение участниками судебного разбирательства.

Таким образом, показания свидетелей, полученные таким способом, не являются ущербными по сравнению с показаниями, данными свидетелями в условиях их визуального наблюдения. Адвокаты же постоянно давили на то, что свидетели, «замаскировавшись», могли наговорить все что угодно, в то время как те также предупреждались судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Согласно закону все доказательства равны, никакое доказательство не имеет заранее установленной силы. Сторона защиты в нарушение данного принципа уголовного судопроизводства присяжным заседателям, доказывала, что эти доказательства являются недостоверными и им нельзя верить. Никаких разъяснений на этот счёт, председательствующий присяжным не дал.

Выступая в прениях, адвокаты искажали существо представленных присяжным заседателям доказательств, и ссылались на материалы, которые не исследовались в суде и не являлись доказательствами по делу.

Адвокаты неоднократно сообщали присяжным искаженную информацию о том, что в справке поисковой системы [скрыто] указано, что 17,

18, 19 февраля на имя Шурпача билеты не приобретались. В то же время из вышеуказанной справки следует, что билет на имя Шурпача на 18 февраля не приобретался. И содержащаяся в справке информация полностью соответствует другим доказательствам о том, что билет на имя Шурпача был приобретен на 19 февраля.

Показания свидетеля К

адвокатом Панкратовым также были

искажены. Так он пояснил, что свидетель [скрыто] с 20 часов до взрыва находился возле дома спорта, и что свидетель давал такие показания на предварительном следствии. Однако как усматривается из протокола того же судебного заседания, свидетель [скрыто] давал разные показания на

следствии и в суде. В ходе предварительного следствия он пояснял, что приехал на площадку где-то за 7 минут до взрыва. Эти показания в связи с противоречиями перед присяжными были оглашены. Таким образом, адвокат довел до сведения присяжных недостоверную информацию.

Адвокат Шитиков исказил показания эксперта, якобы сообщившего, что взрывное устройство могло быть прикреплено к днищу автомобиля, в то время как эксперт во время допроса это исключил.

Адвокат Панкратов полностью исказил существо заключений взрывотехнических экспертиз, при этом основал свои умозаключения на изученной им лично специальной литературе. То, что ему стало известно в ходе прочтения на досуге, он довел в судебном заседании присяжным заседателям. В нарушение требований ст.336 ч.З УПК РФ адвокат Панкратов в прениях ссылался как на доказательство на «методические рекомендации учёных по осмотру взрывов, организации проведения технической экспертизы, признанных авторитетов [скрыто] и [скрыто], изданные в 1983 году», цитировал выдержки из него относительно времени и условиях сохранения тротила на одеже. Председательствующий не остановил адвоката и не разъяснил присяжным, чтобы они не принимали во внимание услышанную информацию при вынесении вердикта. Получилось так, что действительно есть пособие, которое опровергает в корне выводы исследованной экспертизы, и только потому, что адвокат на него сослался в прениях - ему следует доверять. Считаем это нарушение со стороны адвоката Панкратова грубейшим нарушением УПК РФ, оказавшим воздействие на принятие присяжными решения.

Желая опорочить заключения экспертов как доказательства обвинения, адвокат Панкратов просил присяжных учесть, что «эксперты, которые делали заключение, имеют один педагогическое образование, а другой медицинское, и только после проведенных курсов они стали специалистами по взрывотехнике. У одного 10 лет экспертного стада, а другого только 1 год».

Адвокат Панкратов заявил, что заявил, что взрывчатка, по его мнению, находилась не в том месте, где установили эксперты, выезжавшие на место происшествия, исследовавшие вещественные доказательства и материалы дела.

Кроме этого адвокат Панкратов сообщил присяжным, что для экспертизы помимо джинсовых брюк Шурпача, у него на предмет обнаружения следов тротила были взяты ногтевые срезы и смывы с рук. В то же время в судебном заседании ни одной из сторон не исследовались протоколы изъятия образцов для сравнительного исследования - смывов с рук и срезов ногтевых пластин и адвокат не вправе был ссылаться на доказательства, не исследованные в судебном заседании.

Давление на присяжных стороной защиты оказывалось на протяжении всего судебного следствия путём укоров и упреков в присутствии присяжных в адрес гособвинителей, правоохранительных структур, следователя. В судебных прениях адвокаты стали просто внушить страх присяжным заседателям, говоря о том, что с правоохранительными органами лучше вообще не связываться. Адвокаты заявляли: « Защита предполагала еще ряд свидетелей, но чтобы не загружать процесс, не затягивать его, мы решили ограничиться. Дело

нервозное, и люди боялись быть привлечены, и боялись той или иной ответственности».

«Также я хочу пояснить, почему многие наши свидетели не приезжали, мы же не могли дать команду «фас» или приказать кому-то доставить, применив административные ресурсы... Я не могу обязать свидетелей явиться в суд, так как они боятся репрессий со стороны органов власти...».

Подсудимый Шурпач заявил: «Если я всё начну говорить, то половину нашей доблестной милиции надо пересажать...».

Согласно требованиям закона в прениях стороны должны приводить доказательства виновности или невиновности подсудимых, обосновывать свои выводы, причем в рамках предъявленного обвинения и тех фактических обстоятельств, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями.

Высказывая обвинения в адрес правоохранительных органов адвокат Панкратов подчеркнул перед присяжными, что в суде он находится «по зову сердца», работает бесплатно по назначению суда, а прокуроры выполняют поручение.

Вопреки требованиям закона адвокат Панкратов довёл до сведения присяжных, что «вердикт, вынесенный в первом судебном заседании, и постановленный приговор был отменён Верховным Судом РФ, а второе судебное заседание было признано незаконным...».

Государственные обвинители также указывают на нарушение закона при формировании коллегии присяжных заседателей, в том числе при разрешении мотивированных отводов сторон. Необоснованно считают что был удовлетворен мотивированный отвод стороны защиты кандидатов [скрыто] по тому основанию, что у них имеются

родственники, имеющие отношение к МВД. В то же время кандидаты [скрыто] при таких же обстоятельствах

председательствующим были оставлены и включены в коллегию.

Считают, что присяжный заседатель № [скрыто] не мог принимать участие в рассмотрении уголовного дела по следующим основаниям.

Формирование коллегии присяжных заседателей в соответствии со ст.328 УПК РФ осуществляется путём освобождения кандидатов в присяжные заседатели от участия в рассмотрении дела после разрешения вопросов об их отводах и самоотводах, а также составления списка оставшихся кандидатов. При этом председательствующий опрашивает кандидатов в присяжные заседатели о наличии обстоятельств, препятствующих их участию в качестве

присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела. Присяжный заседатель обязан правдиво отвечать на задаваемые вопросы, представлять необходимую информацию о себе.

В ходе формирования коллегии присяжных заседателей председательствующим всем кандидатам был задан вопрос: кто имеет ранее судимых близких родственников (супруг, родители, дети, в том числе усыновленные, родные братья, сестры, внуки). Кандидат в присяжные заседатели [скрыто] пояснила суду, что проживает с

сыном I I. Каких-либо сведений, которые могли бы поставить

под сомнение ее объективность, она не сообщила.

[скрыто] была включена в основной состав коллегии присяжных

заседателей под номером Щи приняла участие в вынесении вердикта.

Вместе с тем в настоящее время стороне обвинения стало известно, что присяжный заседатель № [скрыто] представила суду недостоверную

информацию о себе, скрыв сведения о судимостях сына. Установлено, что сын [скрыто] Щ- [скрыто] года рождения, был

дважды судим: 1) 27.05.1999 года по ст.228 ч.1, 228 ч.З п. «в»; 2) 09.09.2002 года по ст. 166 ч.2 п. «а» УК РФ. Кроме того, 30.09.2002 года уголовное дело в отношении него по ст. 112 ч.2 п. «д» УК РФ было прекращено за примирением сторон. Данные факты подтверждаются копиями приговоров, требованием ИЦ УВ,Д " I о судимости. Когда на стадии формирования коллегии

выяснялся вопрос о наличии ранее судимых близких родственников, [скрыто] о том, что ее сын был ранее судим, не сообщила.

Между тем, если бы сторона обвинения располагала информацией об этих обстоятельствах на стадии формирования коллегии присяжных заседателей, то обязательно бы воспользовалась правом мотивированного отвода, а в случае отказа - безмотивного отвода этого кандидата.

Статьи законов по Делу № 83-О09-40СП

УПК РФ Статья 278. Допрос свидетелей
УПК РФ Статья 328. Формирование коллегии присяжных заседателей

Производство по делу



Типовые договорыТиповые договоры





Ответы юристовОтветы юристов

Загрузка
Наверх