Дело № 67-О12-11

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Дело №67-О12-11

от 1 марта 2012 года

председательствующего Борисова В.П., судей Ламинцевой С.А. и Лаврова Н.Г.

рассмотрела в судебном заседании 1 марта 2012 г. кассационные жалобы осуждённого Михеева Е.В. и адвокатов Малетина СВ. и Беляева A.B. на приговор Новосибирского областного суда от 1 ноября 2011 г., по которому

Михеев [скрыто]

[скрыто] несудимый,

осуждён

по пп. «б», «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 4 мая 2011г. № 97-ФЗ) на 7 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Воронков [скрыто]

[скрыто] несудимый,

осуждён

по ч. 5 ст. 33, пп. «б», «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ (в редакции Федерального закона от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ) с применением правил ст. 64 УК РФ на 5 лет лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 4 года, в течение которого Воронков H.A. должен доказать свое исправление.

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на осужденного Воронкова H.A. возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за его поведением, в установленный срок являться в этот орган для регистрации.

В отношении осуждённого Воронкова H.A. кассационные жалобы и представление не принесены, законность и обоснованность приговора в отношении его проверяется в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 360 УПК РФ.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Ламинцевой С.А., объяснения осуждённого Михеева Е.В. по его доводам в жалобе, объяснения адвоката Беляева А.В в защиту интересов Михеева, поддержавшего доводы, приведённые в кассационных жалобах, и просившего об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство, объяснения адвоката Лунина Д.М. в защиту интересов осуждённого Воронкова H.A., просившего о переквалификации действий Воронкова на ст. 291 -1 УК РФ и освобождении его от уголовной ответственности на основании примечания к этой статье, мнение прокурора Башмакова A.M., полагавшего приговор в отношении обоих осуждённых оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения, Судебная коллегия

установила:

Михеев Е.В. признан виновным в том, что, являясь должностным лицом -старшим следователем по особо важным делам отдела по расследованию преступлений в кредитно-финансовой сфере и налоговых преступлений следственной части при Главном управлении МВД России по [скрыто] федеральному округу, а также руководителем следственной группы по уголовному делу № I, получил через посредника Воронкова H.A. взятку в виде денег за входящее в его служебные полномочия бездействие в пользу взяткодателя Г I за непривлечение последнего к уголовной ответственности в

крупном размере, с вымогательством.

Воронков H.A. признан виновным в совершении пособничества в получении взятки.

В судебном заседании Михеев Е.В. и Воронков H.A. виновными в получении взятки с вымогательством себя не признали.

В кассационной жалобе адвокат Малетин СВ. в защиту интересов осуждённого Михеева просит об изменении приговора и переквалификации действий осуждённого с пп. «б», «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ на ч. 3 ст. 159 УК РФ, поскольку ни в ходе предварительного следствия, ни при рассмотрении дела в судебном заседании не доказано наличие у Михеева умысла на получение взятки.

Адвокат полагает, что действия Михеева охватывались умыслом на мошенничество, а именно на незаконное завладение денежными средствами [скрыто] путем обмана.

По мнению адвоката, в ходе судебного разбирательства было установлено, что в период с января по апрель 2010 года Михеев Е.В. испытывал материальные затруднения и решил поправить свое финансовое положение путём завладения денежными средствами гр. [скрыто], являвшегося свидетелем по уголовному делу, находившемуся у него в производстве. С этой целью он изготовил процессуальное решение о привлечении [скрыто] к уголовной ответственности за мошенничество,

продемонстрировал его и тем самым, подвиг [скрыто] на передачу ему денежных средств за принятие решения в его пользу, то есть за непривлечение [скрыто] к

уголовной ответственности.

Адвокат находит несостоятельным вывод суда в приговоре о том, что вина Михеева Е.В. в получении взятки подтверждается его явкой с повинной и первоначальными показаниями на предварительном следствии. По мнению адвоката, в этих процессуальных документах речь идёт только о незаконном завладении деньгами [скрыто] путём обмана. Кроме того, эти показания Михеев Е.В., как считает адвокат, давал, находясь в неадекватном психологическом состоянии.

Далее адвокат ссылается на то, что суд не дал надлежащей оценки показаниям Михеева Е.В. о том, что в силу особенностей организации его служебной деятельности он не мог лично принимать решения о привлечении либо непривлечении гражданина к уголовной ответственности, что, по мнению адвоката, нашло своё подтверждение в ходе судебного разбирательства.

Автор жалобы считает поведение [скрыто], имевшего и продолжавшего иметь статус свидетеля по уголовному делу на протяжении девяти лет, провокацией и местью правоохранительным органам за свои моральные неудобства.

Адвокат ссылается на то, что выводы суда основаны не на доказательствах, исследованных в ходе судебного разбирательства, а только на внутреннем убеждении суда, согласно которому действия Михеева должны быть квалифицированы как взятка, а не как мошенничество.

По мнению адвоката, из приговора не следует, за какое именно бездействие, входящее в служебные полномочия Михеева, последний получил взятку от [скрыто], который, судя по его показаниям, знал, что он не мог и не может быть

привлечён к уголовной ответственности как ввиду отсутствия доказательств его виновности, так и вследствие истечения срока давности уголовного преследования.

Адвокат находит ошибочным решение суда об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании результатов оперативно-розыскных мероприятий недопустимыми доказательствами. По мнению автора жалобы,

оперативно-розыскные мероприятия по обращению [скрыто] о вымогательстве взятки были проведены с нарушением ст. 7 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку вместо предупреждения преступления сотрудники ФСБ, как считает адвокат, спровоцировали его совершение.

При этом автор жалобы ссылается на то, что [скрыто] в период с 7 мая по 20 мая 2010 г. действовал в соответствии с инструкциями сотрудников ФСБ, в том числе и при даче им показаний.

В кассационной жалобе адвокат Беляев A.B. в защиту интересов осуждённого Михеева просит об изменении приговора и переквалификации действий осуждённого с пп. «б», «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ на ч. 3 ст. 159 УК РФ и о назначении Михееву наказания с применением ст. 73 УК РФ.

Адвокат указывает на то, что суд в основу приговора положил протокол явки Михеева Е.В. с повинной и его показания в качестве подозреваемого. Однако эти доказательства, по его мнению, являются недопустимыми, поскольку получены следователем, которому расследование уголовного дела не поручалось. Следователь, как полагает адвокат, самовольно принял дело к своему производству и провёл по нему ряд следственных действий. Между тем поручение о производстве предварительного расследования поступило лишь днём 21 мая 2010 г.

Далее автор жалобы указывает на то, что оперативно-розыскные мероприятия проведены с нарушением Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», без судебной санкции. Более того, сотрудники ФСБ, по мнению адвоката, склонили (спровоцировали) задержанного с поличным Воронкова к продолжению преступления, что запрещено законом.

Адвокат считает, что суд необоснованно отверг доводы Михеева о том, что 17 мая 2010 г. им была подготовлена расписка о получении от [скрыто] а денег в долг, и эта расписка была обнаружена отцом Михеева у него в квартире и приобщена к материалам дела.

По мнению автора жалобы, не подтверждается материалами дела и вывод суда о добровольности участия [скрыто] в оперативном эксперименте. Суд, как

считает адвокат, не дал оценки показаниям последнего о том, что если бы он не согласился на участие в оперативном эксперименте, то для него наступили бы отрицательные последствия.

Адвокат считает, что суд не дал надлежащей оценки и показаниям свидетеля Б ^, согласно которым Михеев не мог самостоятельно принять решение о

привлечении [скрыто] к уголовной ответственности.

Адвокат также ссылается на нарушение в ходе судебного разбирательства положений ч. 3 ст. 278 и ч. 3 ст. 275 УПК РФ, полагая, что суд нарушал порядок судебного разбирательства, поскольку задавал свои вопросы и свидетелям и подсудимым во время их допроса как стороной обвинения, так и стороной защиты.

Автор жалобы полагает, что при назначении Михееву наказания суд не учёл данные о его личности, в том числе наличие у него грамот и благодарностей, а также нахождение у него на иждивении престарелой матери, страдающей тяжёлым заболеванием.

В кассационной жалобе осужденный Михеев Е.В. просит об изменении приговора и переквалификации его действий с пп. «в», «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ на ч.

1 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ и о назначении наказания в соответствии с правилами ч.

2 ст. 66 УК РФ.

В обоснование своих требований Михеев указал на то, что в начале 2010 г. у него возникли финансовые трудности и он решил с помощью Воронкова путём обмана и введения в заблуждение через предоставление ложной информации завладеть деньгами [скрыто]. Он сообщил последнему о возможном привлечении его к уголовной ответственности и предложил за это бездействие передать определённую сумму денег. При этом и [скрыто] и его защитник знали о том, что доказательств его причастности к преступлению не имеется.

Поскольку в действительности никаких доказательств, уличающих Г1

у него не было и он не мог в силу ст. 171 УПК РФ предъявить ему обвинение, то и состава преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ, а именно получения взятки за действия (бездействие), входящие в служебные полномочия, в пользу взяткодателя, в его действиях не имелось.

В связи с этим осуждённый ссылается на п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе».

Далее осуждённый Михеев указывает на то, что, поскольку [скрыто] знал, что доказательств его причастности к преступлению не имеется, он понимал, что его (Михеева) попытка завладеть его денежными средствами есть ни что иное, как обман, то есть мошенничество. Кроме того, [скрыто] передавал деньги за непривлечение его к уголовной ответственности, то есть за незаконные действия, что исключает такой квалифицирующий признак взятки как вымогательство.

Осуждённый полагает, что при проведении оперативно-розыскных мероприятий были грубо нарушены требования уголовно-процессуального закона, а также Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», поскольку вместо предупреждения преступления сотрудниками ФСБ было спровоцировано его совершение: получив от [скрыто] заявление о вымогательстве взятки, не принимая

решения о возбуждении уголовного дела при наличии к тому предусмотренных законом оснований, а именно признаков преступления, сотрудники ФСБ провели оперативно-розыскное мероприятие и спровоцировали [скрыто] на дальнейшие действия, связанные с передачей денег ему (Михееву) через посредника Воронкова.

В связи с этим Михеев подчёркивает, что, несмотря на задержание Воронкова и добровольную выдачу последним [скрыто] руб., сотрудники ФСБ в нарушение

закона вынудили последнего передать эти деньги дальше, то есть ему, Михееву. С этой целью Воронков по предварительной договорённости встретился с

К при передаче денег Воронкова задержали. Однако и

[скрыто] вынудили передать деньги Михееву, после чего произошло

задержание. Находит все эти действия незаконными, провокационными.

Считает постановление от 20 мая 2010 г. о возбуждении уголовного дела незаконным. При этом ссылается на то, что из заявления Г1 I от 14 мая 2010

г. следует, что доказательств его виновности нет и он не мог быть привлечён к уголовной ответственности, следовательно, каких-либо оснований полагать, что у него вымогаются денежные средства для их передачи в качестве взятки за непривлечение к уголовной ответственности, не имелось.

Далее осуждённый утверждает, что его (Михеева) явка с повинной и первоначальные показания на предварительном следствии о том, что у него имелись основания для предъявления обвинения [скрыто], необоснованно положены в основу приговора, поскольку не подтверждаются, как того требует закон, другими доказательствами. При этом осуждённый акцентирует внимание на том, что его показания относительно того, что вопрос о привлечении [скрыто] к уголовной ответственности не обсуждался с членами следственной группы, подтверждаются показаниями свидетелей [скрыто] и [скрыто]

Автор жалобы полагает, что явка с повинной незаконно положена в основу приговора, поскольку она получена с нарушением требований ст. 142 УПК РФ и не была добровольной. Утверждает, что следователь использовал его психологическое состояние и он пошёл на поводу у следователя. Будучи введённым в заблуждение своим защитником, согласился на заключение соглашения о сотрудничестве, тем самым вновь оговорив себя в обмен на изменение меры пресечения.

Считает, что протокол его допроса в качестве подозреваемого является недопустимым доказательством, поскольку в период времени, указанный в протоколе, он находился в ИБС, о чём свидетельствует соответствующая отметка на протоколе. Этот документ, как считает осуждённый, аналогичен протоколу явки с повинной, а именно переписан с неё. Эти обстоятельства, по мнению Михеева, оставлены без должного внимания со стороны суда.

Далее автор жалобы указывает на то, что не получили соответствующей оценки в приговоре и нарушения закона, допущенные при назначении и проведении судебных экспертиз. Между тем с постановлениями о назначении ряда экспертиз ни он, ни его защитник своевременно ознакомлены не были, что нарушило их право знать о содержании вопросов, поставленных перед экспертами.

В связи с этим Михеев подчёркивает, что сторона защиты не смогла поставить перед экспертами вопрос о том, могло ли состояние, связанное с задержанием, оказать влияние на написание явки с повинной и дачу показаний. Несмотря на эти нарушения, суд пришёл к выводу о допустимости всех экспертных заключений.

В дополнительной кассационной жалобе осуждённый Михеев Е.В., помимо ранее приведенных им и его адвокатами доводов, указывает, что при возбуждении и расследовании уголовного дела нарушена подследственность, поскольку преступление совершено на территории г. [скрыто] а заместителем

руководителя СК РФ предварительное следствие поручено СУ СК РФ по [скрыто] краю. Следователь [скрыто] принял дело к своему производству

без соответствующего поручения, указав, что направляет его, Михеева, в ИБС, однако продолжил следственные действия, более того, в ночное время.

Полагает, что полученная в это время явка с повинной не может быть признана допустимым доказательством.

Считает, что поручение о принятии дела к своему производству следователь получил лишь днём 21 мая 2010 г.

Проведённые по делу оперативно-розыскные мероприятия осуждённый находит незаконными, поскольку после обращения [скрыто] с заявлением о

вымогательстве взятки сотрудники ФСБ были обязаны возбудить уголовное дело, а не вовлекать Воронкова и [скрыто] в совершение противоправных

действий. Все результаты оперативно-розыскных мероприятий осуждённый предлагает считать недопустимыми доказательствами, которые не могут быть положены в основу приговора.

Осуждённый полагает, что суд необоснованно отказал в допросе свидетелей [скрыто] и [скрыто], чем был нарушен принцип

состязательности уголовного судопроизводства.

По мнению осуждённого, [скрыто] на предварительном следствии

пояснял, что в оперативном эксперименте он участвовал по принуждению, однако этот протокол допроса из материалов дела исчез, что можно было бы установить в судебном заседании.

Вывод суда о том, что его виновность подтверждается служебными заданиями и командировками в г. [скрыто], как считает осуждённый, несостоятелен,

поскольку оснований для предъявления обвинения [скрыто] у него не было, а командировки были связаны с допросом [скрыто] в качестве свидетеля. Демонстрация же подложного постановления о привлечении в качестве обвиняемого не доказывает его умысла на взятку.

Указывает, что нарушено его право на защиту, поскольку допрос в качестве подозреваемого (этот протокол в дальнейшем был положен в основу приговора как допустимое доказательство) проведён в отсутствие защитника, об участии которого он ходатайствовал.

Считает, что обвинение ему также предъявлено с нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку оно предъявлялось дважды, без принятия решения о прекращении уголовного преследования по ранее предъявленному обвинению.

Государственный обвинитель принёс письменные возражения на

кассационные жалобы осуждённого и адвокатов, в которых просит приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, содержащиеся в кассационных жалобах, а также возражения на них, Судебная коллегия находит, что вывод суда о виновности Михеева основан на исследованных в судебном заседании доказательствах, анализ и оценка которым даны в приговоре.

Виновность Михеева Е.В. в получении взятки в крупном размере, с вымогательством подтверждается показаниями свидетеля [скрыто] из

которых усматривается, что в период с 2002 по 2010 г. он проходил свидетелем по уголовному делу, возбужденному в отношении директора ООО « [скрыто]. Начиная с сентября 2009 г. следователь Михеев, в чьём производстве

находилось уголовное дело, во время его допросов периодически высказывал мнение о наличии доказательств, подтверждающих его [скрыто] причастность к

преступлению, и постоянно угрожал привлечением к уголовной ответственности. В феврале 2010 г. ему позвонил Воронков H.A. и предложил помочь избежать уголовной ответственности. Он не хотел встречаться с Воронковым, но последний, позвонив ему 17 февраля 2010 г., сказал, что является хорошим знакомым Михеева и действует от его имени. В тот же день ему позвонил Михеев и объяснил, что он (I [скрыто]) не понимает сути обвинений и будет привлечен к уголовной ответственности, если «не хочет по-хорошему». 27 февраля 2010 г. Михеев в телефонном разговоре сказал, что он примет решение о непривлечении его к уголовной ответственности за вознаграждение в размере [скрыто] руб. Поскольку

угрозы Михеева воспринимались им как реальные, он «нанял» адвоката и 5 мая