Дело № 78-О11-6

ВЕРХОВНЫЙ СУД
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 78-О11-6

КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

рассмотрела в судебном заседании кассационную жалобу осужденного Кодакова СВ. на приговор Санкт - Петербургского городского суда от 8 декабря 2010 года, которым Кодаков С В осужден к лишению свободы по ч. 1 ст. 105 УК РФ сроком на 9 лет, по ч. 3 ст.ЗО. п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ сроком на 10 лет, по ч. 1 ст. 158 УК РФ - на 1 год.

По совокупности преступлений путем частичного сложения на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено 18 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен с 8 декабря 2010 года.

1 Постановлено о взыскании с Кодакова СВ. в пользу Н в счет погашения материального иска и в счет возмещения морального вреда рублей.

Постановлено о взыскании с Кодакова СВ. в пользу Ж в счет погашения материального и в счет возмещения морального вреда рубл Постановлено о взыскании с Кодакова СВ. в пользу Ж в счет возмещения морального вреда рублей.

Кодаков СВ. осужден за совершение умышленного убийства Ж а также за покушение на убийство Н и Ж то есть за покушение на убийство двух лиц и за кражу чу тва.

Преступления совершены 27 сентября 2009 года в при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Заслушав доклад судьи Хомицкой Т.П., объяснения осужденного Кодакова СВ. в режиме видеоконференцсвязи об отмене приговора, выступление адвоката Тавказахова В.Б., в защиту интересов осужденного, мнение прокурора Митюшова В.П., полагавшего приговор оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

в кассационной жалобе и дополнениям к ней осужденный Кодаков СВ. выражает несогласие с приговором, полагая постановленным его с существенными нарушениями закона, выразившиеся в оказании ему адвокатом Вороновой неквалифицированной юридической помощи от чьих услуг он 18 октября отказался; в лишении его возможности поставить перед экспертами дополнительные вопросы; в отклонении его ходатайства о приобщении к делу письма его отца; в неоглашении протокола очной ставки между ним и потерпевшей Н Не согласен с выводами психиатрической экспертизы, находя выводы эксперта не объективными, а также не согласен с выводами судебно-медицинского эксперта, который допускает оценку вероятности в своем заключении. По тем же основаниям не согласен с выводами судебно-генетической экспертизы. Показаниям свидетелей Д Ш К доверять нельзя, поскольку они не объективны. С действиях отсутствует умысел на совершение убийства, поскольку гантель не относится ни к одному из видов оружия и уходя из квартиры он потерпевших оставил живыми, а 2 потерпевшая Ж скончалась в больнице спустя длительное время. Следовательно, его действия должны быть квалифицированы по ч. 4 ст. 111 и ч. 1 ст. 112 УК РФ. Считает, что судом в недостаточной степени учтены смягчающие его вину обстоятельства, в том числе и противоправное поведение потерпевших, тяжелая болезнь его матери и отсутствие работы. Просит приговор отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение.

Также в дополнениях к жалобе выражает несогласие с постановлением суда об отклонении его замечаний на протокол судебного заседания, просит его отменить.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия находит выводы суда о виновности осужденного в содеянном правильными, основанными на исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре доказательствах.

Сам Кодаков, признавший свою вину частично, в суде не отрицал, что поздно ночью 27 сентября 2009 года находился в квартире с супругами Ж и их дочерью Н которым в результате неприязненных отношений, в связи с их неправомерным поведением, нанес удары руками и ногами. Уходя, оставил потерпевших живыми, забрав два сотовых телефона.

Причастность Кодакова к содеянному подтверждается показаниями потерпевших Ж и Н на протяжении предварительного следствия и судебного, пояснявших о нанесении им Кодаковым СВ. ударов гантелей и кулаками по голове, от чего они потеряли сознание. Из их показаний также следует, что никакого конфликта в доме не было, были лишь возражения со стороны Н и о дополнительном приобретении спиртного, удары же Кодаковым были нанесены неожиданно.

Суд обоснованно сделал вывод о достоверности указанных показаний потерпевших, поскольку они последовательны и стабильны на протяжении предварительного и судебного следствия, оснований для оговора не установлено. Эти же показания потерпевших согласуются с показаниями других свидетелей и заключениями экспертов.

Так, из показаний свидетеля Ж следует, что домой, где он проживал с родителями, вернулся около 9 часов утра 27 сентября 2009 года. Сразу же войдя в квартиру, в которой все было в крови, он увидел лежащими в коридоре мать и сестру, и отца в комнате на диване, со следами телесных повреждений, после чего вызвал скорую помощь.

Из показаний свидетеля К также следует, что в процессе телефонного разговора с Н он слышал громкий спор в их 3 квартире, в процессе которого мама говорила Кодакову СВ., чтобы он собирал вещи и уходил. Затем он услышал крики Ж и речь, как ему показалось, Кодакова СВ., и связь прервалас Приведенным показаниям соответствуют и написанные собственноручно показания самого Кодакова СВ. (т. 1 л.д. 118) и данным в протоколе явки с повинной (т. 1 л.д. 116-117), который пояснил об обстоятельствах избиения потерпевших руками и гантелей. Не оспаривал, что телесные повреждения, обнаруженные у потерпевших, последовали от его действий, в чем выразил раскаяние.

Судом объективно оценены показания свидетеля Ш производившего задержание Кодакова, свидетелей Д Р - соседей Ж слышавшие шум и крики в их квартире в ночь на 27 сентября 2009 года, содержание которых дополнительно подтверждают обстоятельства случившегося в той мере, в какой они имели возможность свидетельствовать. Проверены судом и доводы осужденного о наличии противоречий в показаниях соседей и обоснованно отвергнуты.

Показания потерпевших о характере примененного к супругам Ж и к их дочери Н насилия, об использовании в качестве орудия причинения телесных повреждений - гантели, подтверждаются заключениями судебно-медицинских экспертов по результатам исследования трупа Ж вещественных доказательств и освидетельствования Ж и Н согласно которым раны на голове потерпевших могли быть причинены от удара гантелей с приложением силы не менее 6 и 5 точек, соответственно.

Согласно заключению генетической экспертизы, обнаруженная на гантели кровь не исключает ее происхождение как от Ж так и от Н с вероятностью не менее 99,9 %.

То обстоятельство, что на гантели не обнаружено крови Ж не свидетельствует о том, что Кодаков не наносил ей удары гантелью.

Вопреки доводам жалобы все заключения экспертов не опровергают установленные судом обстоятельства нанесения осужденным ударов гантелью потерпевшим и причинения смерти Ж У суда не было оснований не доверять заключениям экспертов, поскольку они даны компетентными специалистами, не заинтересованными в исходе дела, их выводы аргументированы и не противоречивы.

Таким образом, оценивая вышеуказанные заключения экспертов, судом обоснованно сделан вывод о полноте проведенных исследований, о достоверности и объективности, содержащегося в них анализа, о соответствии требованиям уголовно-процессуального закона, что позволяло принять решение о допустимости данных доказательств.

4 Сопоставив и оценив все доказательства по делу, как каждое в отдельности, так и в совокупности, суд обоснованно признал их достаточными для установления обстоятельств преступления, совершенного Кодаковым СВ.

Доводы жалобы осужденного о необъективном психиатрическом обследовании его личности проверены судом и обоснованно признаны несостоятельными.

В ходе предварительного следствия в отношении Кодакова была проведена стационарная судебная психиатрическая экспертиза, выводы которой сводятся к тому, что Кодаков в момент совершения преступления и после него, мог и осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий, руководил ими. Во время совершения преступления Кодаков не обнаруживал каких либо признаков временного болезненного расстройства ( т. 2 л.д. 93-96).

Выводы экспертов достаточно аргументированы, основаны на представленных медицинских документах, материалах уголовного дела и на непосредственном исследовании осужденного, а потому сомнений не вызывают.

Само поведение Кодакова на протяжении всего производства по уголовному делу, в ходе которого он определенно обозначил свою позицию, признавал вину в содеянном, пояснял об обстоятельствах совершенных преступлений, в том числе и о мотиве своего поведения, при этом был свободен в выборе своей позиции, пытаясь смягчить свою ответственность, также не позволяет усомниться в осознании осужденным в полной мере фактического характера и общественной опасности своих действий, а также возможностью руководить ими.

Действиям осужденного суд дал правильную юридическую оценку.

Квалифицируя действия осужденного, суд обоснованно исходил из совокупности обстоятельств совершенных преступлений: способа и орудия преступления, из характера, локализации и количества телесных повреждений, из предшествующего преступлению и последующего поведения осужденного и потерпевших, а также исследовал причины прекращения Кодаковым преступных действий.

Обстоятельства нанесения осужденным ударов гантелью по голове Ж причинившего потерпевшей телесные повреждения, состоящие в прямой причинной связи с наступившими последствиями - смертью Ж суд обоснованно квалифицировал как убийство.

Квалифицируя действия Кодакова, как покушение на убийство Ж и Н суд правильно исходил из обстоятельств неоднократного нанесения гантелью по жизненно важному органу - голове.

5 Установив субъективное отношение осужденного к совершаемым им действиям и к последствиям этих действий, суд обоснованно сделал вывод о наличии прямого умысла на совершение убийства, однако не достигшего желаемого результата, поскольку потерпевшим была оказана своевременная медицинская помощь и проведены реанимационные мероприятия, то есть по обстоятельствам, не зависящим от Кодакова СВ.

Оснований для переквалификации действий осужденного, как о том ставится вопрос в кассационной жалобе, судебная коллегия не усматривает.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо внесение в приговор изменений, из материалов дела не усматривается.

Как следует из материалов уголовного дела, защиту Кодакова СВ.

в суде осуществляла адвокат Воронина Л.В. по назначению. Несмотря на отказ осужденного от юридической помощи в лице адвоката Ворониной Л.В., суд, руководствуясь положением, предусмотренным п. 5 ч. 1 ст. 51 УПК РФ, данный отказ не принял (т. 5 л.д. 166). Оснований сомневаться в обеспечении Кодакова надлежащей юридической помощью у суда не имелось.

Несостоятельны и доводы жалобы о лишении возможности в постановке иных вопросов перед экспертами. Из материалов дела следует, что Кодаков был ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз, каких-либо замечаний и ходатайств не имел, за исключением, содержащихся в протоколе ознакомления от 1 июня 2010 года (т.2 л.д. 79). Никаких препятствий для разрешения других вопросов в связи с исследованием экспертных заключений в процессе судопроизводства не установлено. Все иные заявления и ходатайства, в том числе и отказ в исследовании письма отца Кодакова СВ. (т. 5 л.д. 209), разрешены обоснованно, в установленном законом порядке.

Возражения Кодакова на постановление судьи от 22 декабря 2010 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания нельзя признать обоснованными, поскольку данные замечания осужденного рассмотрены председательствующим в соответствии с положениями ст. 260 УПК РФ и выводы об их отклонении мотивированно изложены в судебном решении.

Наказание Кодакову СВ. за каждое совершенное преступление назначено соразмерно содеянному, с учетом данных о личности, смягчающих обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление, на условия жизни его семьи.

Вместе с тем, приговор в отношении Кодакова СВ., в части назначенного наказания по совокупности преступлений подлежит изменению.

В соответствии с положением ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательное наказание по совокупности преступлений путем полного или частичного 6 сложения наказаний не может превышать более чем наполовину максимальный срок наказания в виде лишения свободы, который может быть назначен за наиболее тяжкое из совершенных преступлений.

По данному делу с учетом требований ч. 1 ст. 62 УК РФ Кодакову за каждое из преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 и ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ не могло быть назначено более 10 лет лишения свободы.

Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 158 УК РФ менее тяжкое, чем указанные преступления.

Следовательно, в соответствии с положениями предусмотренными ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, по которым Кодаков осужден, наказание не могло превышать 15 лет лишения свободы.

Поэтому назначенное Кодакову по совокупности преступлений наказание подлежит смягчению.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия,

определила:

приговор Санкт - Петербургского городского суда от 8 декабря 2010 года в отношении Кодакова С В изменить: назначенное по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 69 УК РФ, смягчить до 15 лет лишения свободы. В остальном приговор оставить без изменения, а кассационную жалобу осужденного Кодакова СВ. - без удовлетворения.